Первоначально: в чем суть?

«Я хочу понять, в чём суть». Провинциальный ирландский говор. Тёмные, бездонные глаза. Искренний взгляд. «Только не надо говорить о религии. Это мне хорошо знакомо. И, пожалуйста, без теологии. У меня самого учёная степень. Давайте о сути, хорошо? Покажите мне суть».

Парня зовут Ян. Он учится в канадском университете. Благодаря некоторым событиям, ему стало известно, что я христианин, а я узнал, что и он тоже хотел им стать, но разочаровался.

«Я вырос среди верующих, — рассказывает он. — Я хотел посвятить свою жизнь служению. Я прослушал полный курс лекций: теология, языки, экзегетика. Но дальше не пошло. Что-то не сработало. Где-то там, внутри, — серьёзно продолжает он, — по крайней мере, мне так кажется».

Я слушаю, не поднимая глаз от чашечки кофе, затем перевожу взгляд на Яна. Помешивая свой кофе, он кратким вопросом подводит итог крушению своих планов и надежд: «В чём суть всего этого? Что самое основное? Объясните мне. И давайте без обиняков, сразу о главном. Покажите мне суть».

В чем суть?

Вопрос повис в воздухе. Я долго молча смотрю на парня. Что мне ему сказать? Что я могу ему сказать? Я мог бы рассказать ему о церкви или доктрине, а то и прочесть что-нибудь классическое, вроде двадцать второго псалма «Господь — Пастырь мой…» Но всё это выглядит сейчас как-то несущественно. Может, какие-то мысли о молитве, а может, Золотое правило? Нет, Ян ждёт от меня чего-то воистину сокровенного — ему нужна сердцевина.

Так в чём же суть?

В Библии, в которой более тысячи страниц, что самое главное? Среди множества предписаний и запретов, где расписано, что можно и чего нельзя, что же там самое существенное? Что там самое необходимое, без чего просто никак невозможно обойтись? Ветхий Завет? Новый? Благодать? Спасение?

Так в чём же всё-таки там суть?

Вполне возможно, что и вы мучились в поисках ответа на этот вопрос. И, странствуя тропами религии и веры, вам случалось гораздо чаще, чем хотелось бы, оказываться у пересохшего колодца. Когда слова молитвы не находили отклика в вашей душе. Цели казались нереальными, и христианство представлялось летописью, искажённой изобилием крайностей и фальшивых нот.

Я помешивал свой кофе, Ян — свой. Ответ не приходил. Все стихи, которые я знал наизусть, не соответствовали требованию момента. Заготовленные впрок ответы звучали бы довольно неубедительно.

Однако сегодня, много лет спустя, я знаю, чем бы я мог тогда поделиться с ним.

Вдумайтесь в слова апостола Павла из 15-й главы Первого послания к коринфянам: «Ибо я первоначально преподал вам, что и [сам] принял, [то есть]что Христос умер за грехи наши, по Писанию».

«Первоначально», — говорит он.

Читаем дальше: «И что Он погребён был, и что воскрес в третий день, по Писанию, и что явился Кифе, потом Двенадцати».

Вот оно! Проще простого. Иисус был казнён, погребён и воскрес. Вы удивлены? Нет? Самая суть всего — это Его смерть, и ничего больше.

Распятие. На протяжении всей истории этот сверкающий многочисленными гранями бриллиант непреодолимо влечёт и манит к себе. Его трагедия ведёт к нему всех страждущих. Его парадоксы привлекают циников. Его надежда зовёт всех ищущих.

По мнению апостола Павла, именно распятие, крест, является самым главным и самым важным.

И правда, что за диво это орудие казни! Чего только с ним не случалось в истории человечества! Крест боготворили и презирали, покрывали золотом и жгли на кострах, носили у сердца на груди и выбрасывали на помойку. Случалось всё — не было лишь одного, чтобы кто-то равнодушно прошёл мимо.

Нет. Такой возможности крест просто не оставляет.

Попробуйте этого не заметить, когда к древу пригвоздили одно из самых невероятнейших обращений к человечеству. Распятый на нём Плотник утверждает, что Он — Бог, сошедший на землю. Святой! Вечный! Победитель смерти!

Неудивительно, что апостол Павел назвал это «самой сутью Евангелия». Ведь вывод, который из этого следует, звучит довольно отрезвляюще: если весть эта — истина, тогда это поворотный пункт в истории человечества. А если нет — величайшее из заблуждений.

Именно это делает крест тем, чем он является, — сутью всего. И если бы мне ещё раз довелось встретиться с Яном за чашкой кофе, то я бы непременно рассказал ему об этом. Я рассказал бы ему о той трагедии, которая разыгралась весенним ветреным днём, когда вырвано было у смерти жало и милость оплатила наши долги. Я бы рассказал ему о смятении Петра, о нерешительности Пилата, о преданности Иоанна. Мы бы прочли с ним о том, как в саду в предутренних сумерках было принято очень нелёгкое решение, и о гробнице, озарённой сиянием воскресения. Мы бы поговорили о последних словах, которые так нарочито произнёс принёсший Себя в жертву Мессия.

А напоследок мы бы повнимательнее вгляделись в Самого Мессию. Еврея, смерть Которого изменила мир, и влиянию Которого не было равных ни до, ни после.

Неудивительно, что Его называют Спасителем.

Макс Лукадо

Добавить комментарий